www.kachestvo.net www.sovetsk39.ru
 
 


 
     
 
 
 
   
 

Найдено средство от рака, — писал А. П. Че­хов издателю А. С. Суворину 11 января 1897 года. Вот уже почти год, как с легкой ру­ки русского врача Денисен­ко пробуют сок чистотела, или бородавника (chelulo-nium}, и приходится теперь читать о поразительных ре­зультатах…»

Что прочел Чехов? Где? О каких результатах?
У себя в Мелихове, под Москвой, он получал пе­тербургскую медицинскую газету «Врач». Газета была еженедельная, выходила по четвергам. Свежий, второй номер, по всей вероятно­сти, еще не пришел (разве что к вечеру), у Чехоза на столе был первый номер «Врача», вышедший в чет­верг, 2 января 1897 года, и там действительно были известия о лечении рака чистотелом, хотя не на­столько твердые и недву­смысленные, как показа­лось Чехову. Впрочем, он читал об этом средстве и раньше.
Эта история началась еще в июле 1896 года, ко­гда появилось в той же га­зете «Письмо к товари­щам» старшего врача Брян­ской городской больницы Н. Н. Денисенко.
«Многоуважаемые това­рищи,— писал доктор Дени­сенко («товарищи» означа­ло тогда «коллеги»),— про­шу вас, прежде чем с на­смешливой улыбкой вы от­вернетесь от моего пред­ложения, сочтя его вздо­ром, испытайте его сами; ведь вреда больному вы при этом, во всяком слу­чае, не принесете. Я пред­лагаю лечение рака без но­жа, лечение сравнительно быстрое и простое…»
Работая 13 лет в Брянске, доктор   Денисенко   давно
обратил внимание на на­родное лечение бородавок соком свежесорванного чи­стотела. У него невольно мелькнула мысль, не будет ли этот сок действителен и при раке. Поскольку све­жий сок можно получить только в течение 2—3 ме­сяцев, он начал применять вытяжку чистотела, которая продается в аптеках. Сма­зывал этой вытяжкой опу­холи, доступные непосред­ственному наблюдению и воздействию, впрыскивал ее в опухоль и давал внутрь. Результаты оказались такие, что, как бы ни опасался он насмешки или, того хуже, подозрений в побуждениях, ничего общего с наукой не имеющих, но дальнейшее молчание считал бы нару­шением     университетской присяги.
Через месяц доктор Де­нисенко опубликовал исто­рии болезни семи своих больных. Тут был и рак нижней губы, и рак пище­вода, и рак желудка. Седь­мая, последняя история ил­люстрировалась четырьмя большими фотографиями. На двух был пожилой муж­чина с гигантским разраста­нием на шее, за правым ухом (вид спереди и вид сзади). На двух других, снятых через двадцать дней, можно было ясно ви­деть, насколько уменьши­лось новообразование. Док­тор Денисенко так и гово­рил еще г первом письме, что опухоли уменьшаются более чем наполовину; они размягчались и как бы тая­ли, отграничиваясь от здо­ровых тканей…
Итак, средство от рака оказалось буквально под ногами: chclidonium majus, многолетняя трава из се­мейства маковых, с желты­ми цветами и с листьями на
сизой подкладочке, растет около заборов по всей Рос­сии, по всей Европе и в Азии, растет как сорняк в садах и не брезгает мусор­ными местами. Растение богато оранжевым млеч­ным соком, и о том, что этот сок издавна употреб­ляли для сведения борода­вок и от разных болезней кожи (а также для залечи­вания ран и порезов), сви­детельствуют русские на­звания травы — бородав­ник, чистотел, Но, кроме того, приготовляя по-разно­му корни, стебли и листья чистотела, его применяли о народной медицине «от же­лудка», «от печени», от доброй дюжины разных болезней, включая, между прочим, бугорчатку (тубер­кулез).  Итак…
Прошло еще несколько недель, и вот начиная с ок­тября s печати стали по­являться отклики врачей, которые испробовали спо­соб доктора Денисенко. Своими наблюдениями де­лились рядовые «лекари» и доктора медицины, врачи земские, железнодорожные и ординаторы столичных клиник.
Отзывы были крайне раз­норечивы. Сообщалось:
Что чистотел действительно «имеет какое-то от­ношение  к  раковой  ткани».
Что чистотел «на рако­вые клеточки не действу­ет», но тем не менее может принести  пользу.
Что он может принести вред:   один   больной   едва не погиб от чистотела, и это должно послужить предо­стережением   для   врачей.
При этом все авторы подчеркивали, что применя­ли чистотел «со строгим соблюдением указаний док­тора  Денисенко».
В январский день 1897 го­да Антон Павлович Чехов прочел в газете коротень­кое  письмо  врача  Середы,
который пользовал трех раковых больных: отставно­го солдата, крестьянина и старуху мещанку. Первые двое (рак нижней губы) вы­здоровели; у третьей на­блюдалось     несомненное улучшение…
В эти дни Чехов был за­нят по горло: началась пе­репись, он был «счетчи­ком» и  ходил с  чернильницей и переписными листа­ми из избы в избу сначала в Бершове, потом в самом Мелихове, а дом его по обыкновению был полон гостей и посетителей, и еще являлись за наставлениями другие «счетчики» волости, при которых он состоял «чем-то вроде боцмана», у него был грипп, и, помимо всего прочего, он писал повесть. Он, верно, не вчи­тывался, а только прогля­дел газету. Найдено сред­ство от рака?..
Но в том же номере бы­ло напечатано письмо пе­тербургского врача, кото­рый применил чистотел в амбулатории     академической клиники. Он наблюдал тоже только трех больных (в том числе одного с опу­холью нижней губы). «Ко­нечно, цифра небольшая,— писал он,— но данные этих наблюдений настолько од­нообразны, ясны и убеди­тельны, что не располага­ют к дальнейшим наблюде­ниям».   Впрочем,   тут   же выступал один московский профессор, который дер­жался взгляда, что вытяж­ку чистотела можно давать, во всяком случае, без вре­да, но, к сожалению, дей­ствие ее остается невыяс­ненным… Это скорее по­ощряло к дальнейшим на­блюдениям.
Слишком уж заманчиз казался способ доктора Денисенко. Да и сам автор способа не давал утихнуть страстям, Он сообщал то об усовершенствовании сво­ей методики; то отражал нападение многоуважаемо­го товарища (того, у кото­рого больной чуть не по­гиб), объясняя ему любез­но и язвительно, что он, многоуважаемый товарищ, человек чересчур увлека­ющийся, действующий на­скоком и оттого-то и тер­пящий поражения; то пре­достерегал, чтобы не брали вытяжку чистотела местно­го производства — ничего не выйдет, а непременно выписывали бы от г-на Феррейна (знаменитый мо­сковский аптекарь); через два месяца он осрамил г-на Феррейна на всю Россию, напечатав особое уведом­ление, что тот шлет сквер­ную вытяжку, которая толь­ко портит желудки боль­ным, и, наконец, объявил, что вытяжка (экстракт) и вообще не так хороша, а хорош  именно  сок  из  свежесорванных   стеблей   и листьев, который действу­ет на новообразования в несколько раз сильнее и который следует приготов­лять самим.
К доктору Денисенко в Брянск отовсюду потяну­лись врачи — перенимать опыт, как сказали бы мы, или «лично познакомиться с деятельностью автора способа», как выражались тогда.
Ехали они, как всегда ез­дят в России, через Моск­ву, а здесь встречали их известием, что Денисенко сам приезжал уже дважды и лечил одну больную (рак прямой кишки) — улучше­ние несомненное! В Париж­ском терапевтическом об­ществе     благожелательно упомянули о способе док­тора Денисенко. Главный врач Института инфекцион­ных   болезней   в   Берлине переписывался  с доктором Денисенко.
Ему теперь все удава­лось. У одной больной (чуть ли не той самой моск­вички), у которой, помимо рака, была еще болезнь сердца, чистотел и на серд­це повлиял благотворно… Он был неглупый и чест­ный человек, доктор Дени­сенко, и делал всякий раз благоразумные оговорки, вроде того, например, что не берется судить, будет ли чистотел излечивать на­всегда или только на вре­мя, как хинин при «пере-межной лихорадке»; он смирял себя, но мудрено было не увлечься, и ему стало удаваться слишком многое.
Наконец, предложение доктора Денисенко стало предметом обсуждения в заседании Общества рус­ских врачей в С.-Петербур­ге. Это было 5 декабря 1896 года.
Любой нынешний врач много бы отдал, чтобы за­глянуть хоть одним глазком в скромное помещение Об­щества Красного Креста, где заседало в тот вечер Общество русских врачей (Пироговский музей, возле Военно-медицинской акаде­мии, еще не был открыт, и туда переселились только год спустя). Было на кого посмотреть, было кого по­слушать.
Присутствовал Николай Васильевич Склифосовский, знаменитый хирург, снова после многолетнего пребы­вания в Москве работав­ший в Петербурге. Были из хирургов Алексей Алексе­евич Троянов, автор изве­стной диссертации об ожо­гах, и Александр Александ­рович Кадьян, превосход­ный врач, который в моло­дости, в бытность свою в Симбирске, в ссылке, ле­чил семью Ульяновых. Из терапевтов пришли профес­сор Василий Николаевич Сиротинин и главный врач Обуховской мужской боль­ницы Александр Афанасье­вич Нечаев, оба ученики Сергея Петровича   Боткина.
Впрочем, все они здесь были ученики великого Бот­кина. В том числе и Това­рищ председателя Общест­ва, профессор, только что избранный заведующим кафедрой физиологии в Военно-медицинской акаде­мии, остроумнейший экспе­риментатор, чрезвычайно подвижной и воспламеняю­щийся человек, чаще всех выступавший в заседаниях Общества и с докладами и в прениях, 47-летний Иван Петрович Павлов.
Доклад сделал молодой врач Д. И. Ширшов. Он на­чал с обзора наблюдений, опубликованных в печати (и выходило, что все-таки большинство наблюдателей высказалось о чистотеле в неблагоприятном смысле), о затем изложил собствен­ный малоудачный опыт ле­чения рака матки. Выводы докладчика были очень осторожны. Он полагал, что чистотел дает «несомненно благоприятный       эффект
только   при   поверхностных раковых  изъязвлениях».
Тут-то на него и накину­лись. Оказывается, многие из присутствующих тоже пробовали чистотел, и все, словно сговорились, без малейшего успеха. Приват-доцент Г. Ф. Цейдлер при­менил это средство в две­надцати случаях, причем сначала брал препарат, приготовленный в Петер­бурге, а когда стали уве­рять, что годится только феррейновский, выписывал из Москвы, но результат оказался один и тот же. «Должен заявить публич­но,— сказал доктор А. А. Троянов,— что далее с этим средством делать опытов не буду, так как примене­ние его не безразлично». В том же духе высказался доктор А. А. Кадьян, кото­рый дважды применил чис­тотел при раке груди и «в обоих случаях вполне неудачно: новообразование росло, давало метастазы и даже как будто быстрее, чем без лечения».
Профессор Алексей Ива­нович Лебедев, директор акушерско — гинекологиче­ской клиники, где работал докладчик, решительно от­межевался: он объявил, что с докладом совершенно не согласен, что доктор Шир­шов слишком снисходи­тельно отнесся к чистотелу как лечебному средству против рака и сделал слиш­ком много чести для chc-litlonii majoris.

Обсуждение приняло та­кой оборот, что председа­тельствующий, профессор Лев Васильевич Попов, из­вестный терапевт, занявший после смерти Боткина его кафедру в академии, ска­зал что-то о возможной не­устойчивости препарата, да­ющего в одних случаях од­ни результаты, в других дру­гие; «Ведь трудно же ска­зать, что Денисенко не наб­людал того, что описывал!»
Рассудительнее всех вы­ступил  Склифосовский.
— Употребляя chelidon  majus,  мы   повторяем
зады,— сказал он: — сред­ство это не новое… Я не хочу отвергать абсолютно действительность этого
средства если не при ра­ках, то при других страда­ниях. Вообще ведь в обла­сти опыта, в области есте­ствознания, тот согрешит более, кто поторопится установить рамку. Будем пробовать. Я очень много употреблял это средство во всевозможных видах и по­лучал постоянно отрица­тельные результаты. Но в нашей медицине так часто открывается вновь то, что уже было забыто, что если проделаем то же самое в конце XIX века, это будет естественно.
Известия об этом заседа­нии появились в печати только во второй половине января. Доктор Денисенко не знал никаких подробно­стей и не слышал, очевид­но, о выступлении Склифосовского. Он прочитал краткий отчет: «Все выска­зались против этого сред­ства, которое скорее вре­дит, чем помогает, так как вызывает и ускоряет пере­носы» (метастазы). Это бы­ло газетное преувеличение: все так не говорили. Впро­чем, в Русском хирургиче­ском обществе Пирогова о чистотеле отозвались еще резче (там тоже обсужда­ли; и в Обществе русских хирургов в Москве тоже; и в Обществе русских врачей в Москве).
В феврале Денисенко на­писал новое «Письмо в ре­дакцию» (газеты «Врач»). Он писал, что не только не отказывается от своего мнения о пользе чистотела, но «ни на ми-нуту и не усомнился в действительности тех наблюдений, кото­рыми поделился ранее с уважаемыми товарищами». После этого заявления, по­добающего человеку убеж­денному (фанатику, гению), доктор Денисенко впадал в ложный тон. Где уж ему, врачу из захолустья, возра­жать таким оппонентам! Да как бы он посмел! Да кто ему поверит! Своих оппо­нентов он именовал «кори­феями клиники», «авторите­тами столичной медицины» И, наконец, «столпами и гордостью русской меди­цины», что, по-видимому, должно было обозначать нарастающие степени иро­нии, ибо он тут же давал понять, что к нему в Брянск являются за спасением лю­ди, которые у корифеев-то уже побывали.
Тут он повертывался спи­ною к корифеям: оказыва­ется, он никогда и не обра­щался к ним, а исключи­тельно к товарищам «в тес­ном смысле» — товарищам не только по профессии, но и по положению. В сто­лицах, конечно, наука и все такое, а мы в захолустье давайте уж лечить как уме­ем и чем бог послал. Так доктор Денисенко делал новое открытие, что есть две медицины: заевшаяся столичная и трудящаяся за­холустная.
Сколько раз это откры­тие делали потом и другие! Изобретатели чудодейст­венных средств, которые не имели силы признать, что потерпели поражение или, в лучшем случае, лишь на­метили один из возможных путей, который, быть мо­жет, и не ведет к цели,— они вот так же повертыва­лись спиной к корифеям и бросали через плечо, кто с ухищрениями слога, как доктор Денисенко, кто плюя на слог, совсем по-захолустному: «А вы уме­ете вылечить рак? Ну, то-то! А я вот лечу».
А все-таки: помогал же чистотел хоть изредка? Хоть кому-то?.. Но прежде вот что: эти больные, кото­рых лечил Денисенко,— был ли у них действитель­но рак? Один врач позво­лил себе осторожно усом­ниться в этом. Ему возра­зили: «Нам кажется, что сомневаться  в том, что почтенный товарищ доктор Денисенко правильно рас­познает свои случаи, нет никаких оснований. К тому же его больных наблюда­ли ц другие товарищи». Пусть так. И что же: было ли у них улучшение?
Тут весь вопрос в том, что считать улучшением и что называть выздоровле­нием. Ни разу ни Денисен­ко, ни кто-либо из его сто­ронников не сообщил ясно о больном, которого они наблюдали бы больше ме­сяца после «выздоровле­ния». О судьбе больного, фотографии которого были опубликованы во «Враче», Денисенко определенно
обещал сообщить впослед­ствии, но так ничего и не сообщил. Данные, из кото­рых он делал выводы об «улучшении» при раке пи­щевода или желудка, мно­гим представлялись неубе­дительными. Полагаться же 8 оценке нового средства на отзывы самих больных было бы, конечно, опро­метчиво, особенно если они предупреждены, что это средство — новое. На это указал в то время один серьезный врач, гинеколог из Мариинской больницы: его больная, не получив еще ни одного впрыскива­ния, после трех ложек мик­стуры заявила, что чувству­ет себя значительно лучше.
Вообще эта давняя исто­рия как бы задала схему, по которой потом много­кратно        разыгрывались очень похожие истории. Даже и детали многие по­вторяются. И вот что все­гда бросается в глаза: у автора, «врача из захо­лустья» (который, впрочем, может жить где угодно, хо­тя бы и в столице), что-то непременно же получается с его новым средством, да­же и блестяще получается, не то не бывать бы и шу­му,— а у бедных корифеев, в клинике, где умоют по­ставить опыт и где не ста­нут даже обсуждать ре­зультаты, если не было сделано гистологическое исследование, если нет рентгенологических данных и других объективных и не­отразимых свидетельств,— ничего с этим средством не получается. Или такой тощий   результат,   о  котором  не приходится  и гово­рить всерьез.
Чистотел — травка занят­ная. По своему химическо­му составу это целая кол­лекция ядов, недаром же привлекшая когда-то вни­мание врачевателей. И до сих пор в большой москов­ской аптеке, которую моск­вичи по старой памяти на­зывают «аптекой Феррей­на», продается чистотел — не вытяжка и не настойка, а просто высушенная трава в пачке; и хотя на пачке написано только «Применя­ется наружно в форме ма­зи для уничтожения боро­давок», но ручнисты (про­давцы аптеки) расскажут вам, что чистотел берут и «от желудка», и «от пече­ни»… И теперь известно, что чистотел вызывает за­держку роста эксперимен­тальных опухолей — это ни­как не дает еще оснований считать его «средством от рака», но показывает, что он «имеет какое-то отно­шение к раковой ткани». И к туберкулезной палочке тоже имеет! Из чего явст­вует, что нет дыма без огня.
Склифосовский был прав, когда говорил семьдесят лет назад, что средство это не новое. Доктор Денисен­ко тоже знал, что чистотел с незапамятных времен употребляли при самых разнообразных болезнях, но, кажется, не подозревал, что его употребляли и как средство… от рака. В од­ном медицинском сочине­нии XI века chclidonium на­зван именно как лекарство от некоторых видов рака с примечанием: «Multum con­fer!»  («Хорошо  помогает»).
Но Склифосовский был прав и в другом: опасно поспешить с ограничениями поисков, с «установлением рамки». Говорить «это уже старо» иногда ничуть не лучше, чем сказать «это слишком  ново».
Барвинок, часто упомина­емый в украинских песнях, был тоже издавна известен в народной медицине: его употребляли при поносах, кровотечениях, чахотке,
скорбуте (цинге). Потом о нем забыли. В наше время полученный из барвинка винбластин     используется
среди     многих      других
средств для лечения лим­фогранулематоза. 8от дру­гой пример, еще более ра­зительный. В прошлом веке из безвременника осеннего (Colchicum auiumnale) был выделен алкалоид колхи­цин; его пробовали как средство от рака и от него отказались. А пятнадцать лет назад из других видов безвременника — велико­лепного (speciosum) и бле­стящего (liparochiadys), ра­стущего у нас в Абхазии и в районе Адлера, был вы­делен новый алкалоид — колхамин. Употребляют его в виде мази. Колхаминовую (омаиновую) мазь можно прямо назвать средством от рака кожи в I и II ста­диях.
Вообще-то в лекарствен­ном лечении рака препара­ты растительного проис­хождения играют скром­ную роль. Но эти примеры показывают, как опасно го­ворить: тут ищи, а там не ищи, там уже нечего искать.
Время от времени воз­вращается и увлечение чис­тотелом. Совсем недавно приходилось читать о пора­зительных (иначе не ска­жешь) результатах, кото­рые наблюдал наш совре­менник. Этот врач, как и доктор Денисенко, заметил, что в народе прижигают чистотелом бородавки. «И вот пришла мысль,— пишет он: — если сок чистотела после нескольких смазыва­ний устраняет грубые рого­вые образования, какими являются бородавки, не бу­дет ли он так же благо­приятно действовать на по­липы— более нежные по своему гистологическому строению разрастания в толстом  кишечнике?»
Тут говорится не о раке, а об одной из так называе­мых предраковых болез­ней, которые часто пред­шествуют раку и как бы готовят для него почву. Но семьдесят лет назад лечи­ли чистотелом и такие бо­лезни, и тоже как будто не без основания и не без ус­пеха. Между тем эти не­давние сообщения и дают, очевидно, повод к совер­шенно       необоснованным слухам, будто чистотел «ис­целяет   раковые   опухоли».
У доктора Денисенко «не­вольно   мелькнула  мысль»,
а современному автору «пришла мысль». Совре­менный автор особенно подчеркивает, что годится только свежесорванный
чистотел, а сухой не го­дится, и доктор Денисенко семьдесят лет назад это подчеркивал. Такие совпа­дения наводят на мысль, тоже, конечно, не новую, что человечество нерасчет­ливо тратит свои силы, по­стоянно возвращаясь на ис­хоженные тропинки. Но, как уже сказано, никто не может поручиться, что у обочины такой тропинки не произрастает и нечто неве­домое. Прав, прав был Ни­колай Васильевич Склифо­совский:   надо   пробовать ’.
Иное дело—как относить­ся к таким пробам нам с ва­ми, «широкой публике». А относиться следует всегда— идет ли речь о чем-то но­вом или о забытом и вос­крешаемом старом — с ра­зумною  осторожностью.
Конечно, нетерпение пуб­лики более чем понятно. Хочется уверовать в каж­дую новинку. А. П. Чехов, который получил звание лекаря в Московском уни­верситете и который, как явствует из произведений писателя А. П. Чехова, от­нюдь не был простаком, поверил в новое средство от рака тоже потому, что очень уж хотелось верить. И доктору Денисенко хо­телось верить, и верил он искренне. Они не знали то­гда, какой это долгий и трудный путь. Нем легче хотя бы потому, что теперь новое о раке сообщается едва ли не каждую неделю. Это — свидетельство боль­шой работы, которая идее-го всем мире, но в работе этой, как всегда з науке, на тысячи поражений одна по­беда, да и не вдруг рассу­дишь, что победа, а что по­ражение. Будем же, на­сколько это в нашей вла­сти, мудрыми.

Назад / Печать

|


Новые статьи:



  •  

       

     

     



       
      Копирование и перепечатка материалов, возможна только с разрешения администрации сайта, Янтарное Качество © 2006 - 2017
    Карта сайта
    Rambler's Top100